Школьная лихорадка и ошейник для тигра - Ки Чанс

– Вот это да! Улётный вид!

– Да! Классно выглядите, Тина Ивановна! Настоящий Треш!

– Сяб, – буркнула преподавательница вместо скучного «спасибо», чем привела в восторг до сих пор молчавших.

– А откуда Вы и Муза Мандельштамовна сетевой язык так хорошо знаете?

– Так это трудно несколько иностранных языков выучить. А потом всю жизнь их совершенствовать, а ваш…

– Мы вчера за час им овладели!

– Небось, флексите? Хвастаетесь?

– Это ты, Ватрушкин, любишь бахвальством заниматься. А нам ни к чему. Мы и так себе цену знаем.

– Тина Ивановна! Но для чего вам, взрослым, всё это надо? Как-то не комильфо получается, – стараясь звучать интеллигентно и загадочно, задала интересующий всех вопрос Вера Пятакова.

– Мы к родительскому собранию готовимся. В эту пятницу у нас тренинг по сетевому слэнгу для ваших родителей назначен. Если, конечно, всё по плану пойдёт.

Андрей Карлович, между тем, смотрел на англичанку, и по совместительству историчку, разве что не с ужасом.

– Тина Ивановна! А где вы такую классную вытянутую майку достали? – спросила Белла Дольчина.

– И не пытайся, Дольчина… Мои секреты – это мои секреты. А то тебе про майку скажи, так ты начнёшь корсетом поверх майки интересоваться…

– Дольчина, отрасти дзен! – нокаутировала красавицу Муза Мандельштамовна.

– Что надо отрастить Дольчиной? – испуганно воскликнул информатик и попятился к доске.

– Не волнуйтесь Вы так, Андрей Карлович. Это я её на понятном им языке к спокойствию призываю.

Учитель вздохнул, покачал красивой головой и продолжил инспектировать наряд, обычно сдержанной приверженцы классического стиля, Тины Ивановны. Поверх вытянутых, небрежно заправленных в узкие джинсы футболок и маек, коих было несколько, её фигуру обтягивал корсет с изображением рычащего тигра на чёрном фоне. Англичанка казалась выше ростом, так как рваненькие джинсы резко исчезали в ковбойских сапогах на каблуках с металлическими шпорами.

Сам Андрей Карлович, уступая настойчивому требованию Лешакова, тоже пребывал в новом имидже. Но он всё-таки соблюдал приличия! И выбрал нейтральный стиль «Лофт» —символ свободы, трудолюбия и уверенности в себе. Стиль даже не потребовал в него вживаться. Информатик жил в нём всегда. Единственное, чем пришлось пожертвовать, это временем, потраченным на поход в парикмахерскую. Там его неподатливые, как шотландский вереск волосы, так намучили, что они упали на лоб усталой, только что выбравшейся на берег пенистой волной. И ему это понравилось.

– Наш урок надо будет прервать ровно в полдень!

Громкий голос вбежавшего в класс Гвоздя разбудил погрузившуюся в раздумья публику.

– Это почему? – строго полюбопытствовал Андрей Карлович.

– А Вам – особый привет от Рэйчел! – не ответив информатику, Гвоздев повернулся к англичанке и затих.

– Очешуеть! – прошептал Гвоздь, забыв о своём инновационном мышлении. – То есть, я хочу сказать – офигеть. Ну, я не это имел в виду…

– Знаю, Иван, что ты имел в виду. Ты хотел элегантно произнести «Я в восторге» по-английски. Только вот давно не тренированная память начисто «забанила» весь английский словарь. Но это сейчас не так важно. От кого мне привет? Ты не ошибся?

– Нет! На станции Службы Солнца, то есть в Обсерватории, вчера и робот, и геомагнитная установка чуть не свихнулись… Их натурально трясло. Кто-то посылал им закодированные мессиджи… То есть, письма. А когда Белкин их расшифровал, оказалось, что с ними офис из Калифорнии связывался.

– Ты, Гвоздев, сегодня точно хочешь в «белом» выглядеть. Дескать, я такой крутой… Весь из себя апгрейдившийся… – подала голос Дольчина. Она, и только она, была обычно в центре внимания мальчиков, а сегодня одеяло всеобщего интереса перетащили на себя Гвоздев с англичанкой. И её это раздражало.

Только один человек заулыбался в ответ. Учитель информатики. Да и тот радовался любимому слову «upgrade», а не реплике ученицы Дольчиной.

– И что же было в том мессидже? В послании из Калифорнии?

– Просьба к учителю информатики прервать урок ровно в двенадцать, так как эта самая Рэйчел выйдет с нами на связь. В формате «Классная комната». По Скайпу.

Тина Ивановна отошла в сторонку. Казалось, что она смахивала слезу. Все остальные притихли окончательно.

– Рэйчел – удивительный человек. Я работала в их классе, в Америке, несколько лет назад. Это был класс особенных детей. Переживших нападение коварной болезни под названием церебральный паралич.

– А Рэйчел сильно болела? Она могла ходить? Говорить? – вопрос пришёл от новой ученицы, имени которой никто не знал.

– Она передвигалась в электрической коляске. И почти не говорила до одного случая.

– До какого случая?

– Рэйчел удалось уничтожить в киберпространстве всемогущего компьютерного червя, который планировал расползтись по всему миру. И когда её друзья и учительница кричали «ура!» и прыгали от радости, она вдруг тоже громко и ясно крикнула «Ура!». И с того дня заговорила. Да не просто хорошо заговорила, а так правильно и красиво, что открыла собственный курс «правильной речи» и «риторики».

– А что она сейчас делает?

– Рэйчел экстерном закончила колледж, курс программирования, и начала работу в одной из лабораторий Калифорнии. Это всё, что я знаю.

– Эй, Гвоздь! А почему эта девушка связалась именно с Обсерваторией у нас, в Приморье. И как ты об этом узнал? Ведь в Уссурийской тайге, где твой отец работает, нет мобильной связи, – это был конкретный вопрос от всегда конкретной Веры отличницы.

– Отец по спутниковому телефону директору школы позвонил. А почему с нашими астрофизиками – не знаю. Вот выйдем на связь, и спросим.

– А! Ну тогда вопросов больше нет.

– Ребята, пора и урок начинать, – вернул всех в действительность Андрей Карлович.

Глава 5. Подобревшая завуч, служанки Гефеста и трон Лешакова

Класс погрузился в кромешную темноту. Большой экран, закрывавший всю доску, засветился непонятным золотистым светом, и …ожил.

– Супруг мой, Гефест, – склонив пышноволосую голову, нежнейшим голосом вещала завуч школы, обратив взгляд куда-то в глубину экрана. Оттуда доносились звуки, как из школьной мастерской во время уроков труда. Одетая в серебристый хитон из мягкой материи, ниспадающий с её тела многочисленными складками до самого пола, завуч казалась величественной и подобревшей. – Дом наш почтила своим визитом сама богиня Фетида! Она желает тебя видеть по важному делу.

Завуч ловко подхватила под руку высокую стройную женщину и повела к дивану. Дамы присели.

– Вот это Перфоманс! Экстремальный выход! – не удержался от реплики Железняков. Его можно было понять. Ведь в богине Фетиде без труда угадывалась личность, вызывающая страх у одних, трепет у других и подспудное уважение у всех – уборщица Соня, которая по основному своему статусу была студенткой Института Управления. Цепких рук, въедливых до беспощадности глаз и всезнающей, ничего не забывающей головы Сони опасались все. Начиная с директора Лешакова. Сама Соня работала в школе временно, чтобы присматривать за своими братьями близнецами, неугомонными экспериментаторами – второклассниками Антошей и Гошей. Родители всех троих находились в длительной командировке в Перу, где изучали древние, исчезнувшие цивилизации.

– Моя спасительница Фетида! Подобравшая несчастного маленького уродца, выброшенного матерью в море! Богиня, хранившая его тайну, пока несчастный прятал свой лик и покалеченное тело в пещере! – голос был хриплый, с глухими перекатами боли и гнева…

Следом за голосом на экране возник сам Гефест. Лохматый, с всклоченной, никогда не чесаной бородой… С некрасивым лицом, искажённым изматывающим трудом в секретной кузне, Гефест тяжело переставлял хромые ноги…

– Вот это да! Да быть такого не может!!

– Не… Чо-то здесь не так… Я реально тупикую!

– Либо я чего-то не понимаю, либо я чего-то не доучил…

– Неужели такое уже тогда было возможно?!

Публика бурлила и изливала своё восхищение тем, что появилось на экране. И было от чего бурлить! Гефеста вели под руки настоящие роботы. Главным их отличием от современных был материл, из которого они были сделаны. На вид это было чистое золото.

– Глянь, Пятакова! – тыкал пальцем в сторону экрана Гвоздь. – А по стенам движутся ещё роботы! Вон те треноги видишь? Похожие на роботов из Звёздных войн…

– Я всегда знала, что первые роботы были вовсе не роботы! – сладко пропела сама Дольчина. – Это были роботы-девочки! Посмотрите, какие они хорошенькие.

– И функциональные! Вон как ловко бедного Гефеста под руки ведут, – сухо отметил Белкин, который приходился сыном знаменитому астрофизику программисту.